В феврале 2024 года OKKO предложил нам список из пяти или шести тем для документальных сериалов. Я ничего не знал про «Общак» как про банду. Криминальный мир был где-то далеко, Дальний Восток — ещё дальше. Но тема true-crime всегда работает, а история ОПГ, которая в 1990-е годы контролировала целый регион, казалась материалом, из которого можно сделать что-то настоящее.
Главная творческая задача стояла с самого начала: снять не очередную НТВ-реконструкцию про бандитов, а сделать документальный сериал, который мог бы конкурировать с художественным кино по визуальному уровню и драматургии.
Откуда вырос проект
Стратегия OKKO в тот момент — создавать документальные сериалы, приуроченные к выходу художественных. Художественная сага «Лихие» Юрия Быкова выходила на платформе, и у неё была основа: реальная история ОПГ «Общак» из Комсомольска-на-Амуре, которую в 1980-е основал Евгений Васин по кличке Джем. Художка — это художка: что-то додумали, что-то показали иначе ради сюжета. У платформы было ощущение, что зрители захотят узнать реальную историю.
Режиссёр Владислав Кузнецов, когда получил проект, сразу понял, в какую сторону идти.
Владислав Кузнецов, режиссёр: «Я читаю историю — и у меня сразу всё складывается. Я обожаю криминал, очень люблю смотреть детективные истории. Очень люблю Финчера. Фильм "Семь". И, как я думаю, это всё отразилось на проекте. Многое взято из кино, это прям откровенно понадёргано, но я смотрю сейчас на результат и понимаю, что это всё равно своё».
Одним из ключевых визуальных решений стала сцена из «Сикарио» Вильнёва — эпизод, где спецгруппа едет через границу колонной джипов. Влад взял этот образ за основу и протянул его через весь сериал: путь Джема от дворового авторитета до вора в законе показан через машины. Лады, заезжающие в Комсомольск, становились метафорой роста группировки.
Влад рассказывает, что сознательно выстраивал атмосферу хладнокровия — без эмоциональных подсказок зрителю, без музыки, которая говорит «плачь» или «бойся».
Кузнецов: «У нас нет никакой музыки, говорящей зрителю: вот здесь страдай, здесь плачь, здесь то. У нас всё супер монотонно, выдержанно, хладнокровно. И это всё задумывалось — не было рождено на монтаже. Я всех заставлял получать те ощущения, которые я задумывал. Не важно, кто ко мне приходил — автор, режиссёр монтажа, оператор — все сразу считали, что надо именно так, и всё шло как по маслу».
Три недели в Комсомольске
Мы улетели на Дальний Восток в конце октября. Команда — пять человек плюс продюсерская группа. Хабаровск и Комсомольск-на-Амуре. Около трёх недель съёмок.
Я немного переживал по поводу локаций ещё до вылета. Что-то шло не так на уровне ощущений. Предложил Владу полететь на два дня раньше. Правильно сделали: оказалось, что с 90% локаций в Хабаровске вообще никаких переговоров проведено не было. Мы приезжали — закрытая дверь, охранник говорит: «Договаривайтесь через три дня с администрацией». Пять точек подряд. На пятой я уже не был таким спокойным.
Зато Комсомольск сразу дал то, что нам было нужно.
Михаил Лошкарёв (Mishembo), оператор: «Мы набирали атмосферу, раскадровались по приложению и разошлись на два часа по локации. Сходимся, смотрим кадры — каждый красивый. У Назара хорошо всё, у меня хорошо всё. Отличная природа, натура».
Назар Назаров, оператор: «Мы сразу поняли, что тот провинциальный город до сих пор остался с тем же духом, той же атмосферой. И нам это на руку — это не Москва, где всё уже заюзано. Природа, местность — всё только на руку. Мы как будто этим вдохновились».
Город оказался именно таким, каким он должен был быть для нашей истории. Его строили как город-мечту, советскую столицу Дальнего Востока — с проспектами на восемь полос в каждую сторону. Только полосы эти теперь пустые. Домов-дворцов нет, зато есть советские здания, бараки и ощущение остановившегося времени.
Погода подвела в хорошем смысле: до приезда группы шёл дождь, всё было в тумане. Мы с Владом ходили по локациям и радовались — Silent Hill. Потом приехали все, вышло солнце и светило все две недели без перерыва. Пришлось снимать ключевые уличные сцены рано утром или поздно вечером, работать против солнца. На коптере это дало жёсткие тени и тёмную пелену над городом — то, что нужно для атмосферы триллера.
Отдельная история — поиск машины. По сценарию нужна была «пятёрка» или «семёрка» — та, что могла принадлежать Джему. На Дальнем Востоке нет «Жигулей»: там все ездят на японских праворульных машинах. Мы три дня объезжали город в поисках «семёрки». Нашёл в итоге актёр из массовки — у его знакомого оказалась нужная тачка.
Команда
Весь предпродакшн команда детально прорабатывала каждый кадр. Михаил Лошкарёв рассказывает, что в Комсомольске не было возможности рассчитывать на местные ренталы или помощь: привезли всё своё, а если что-то понадобилось дополнительно — работали тем инструментом, что есть.
Михаил Лошкарёв: «Весь предпродакшн мы сидели, выбирали локации — каждая папочка с пятью вариантами отвергалась, искалась новая. Думали: как же мы это будем делать в Комсомольске, наверное, пять локаций всего. А они находились, находились, находились. Мне нравится, что получилось: есть холодные сцены, есть тёплые. Как мы снимаем людей, которые были на стороне группировки, как — тех, кто пострадал. Это всё получалось иногда не специально, но работало».
Когда интервью снимали в университете, который долго не давал разрешения, обнаружили, что кабинет для съёмки не подходит визуально. Нашлась одна подходящая деталь — стена со стеллажами. Перед мотором вся команда — режиссёр, оператор, механик, звукорежиссёр и местный помощник Лёша из Хабаровска — вместе вычищали стеллажи и выносили шкафы, чтобы получить нужный кадр.
Михаил Лошкарёв: «Нас было максимум десять человек. Режиссёры, операторы, механик, звукорежиссёр — все были заняты тем, что мы вычищали эти шкафы, выносили, чтобы сделать кадр, который нам хочется. Вот это было интервью с Зайцевым».
Как мы искали героев
Продюсер Ксения Гофман отвечала за организацию всего — проживание, питание, переговоры с героями. Дальний Восток добавил своей специфики: разница во времени, локейшн-агенты на месте, которые долго не давали нужных адресов.
Ксения Гофман, продюсер: «На Общаке было сложнее в плане подбора локаций — это Дальний Восток, Хабаровск, Комсомольск-на-Амуре, и приходилось с помощью местных что-то искать, но у нас ещё разница во времени. Был поначалу момент дисконнекта, потому что мы долго не получали то, что нам надо. Помогло то, что Влад с Мишей полетели туда и уже на месте отбирали локации».
Съёмки шли плотно: по два-три интервью в день, переезды между локациями, ночные обсуждения следующего блока. Ксения к середине поездки заболела с температурой — несколько дней провела на заднем сиденье машины между точками съёмок, пока другие брали её смены.
Гофман: «Общение с героями там было деликатным — им надо было понравиться. В какой-то момент мне показалось, что они более тревожны, чем цыгане. У них свой мир, и они его также не выносят наружу. Но когда ты подружился — ты уже свой человек. Нам, например, принесли вот такой контейнер икры. Это был наш ужин: бутерброды с маслом и икра. Значит, мы стали своими».
Поиском героев занимался Рустам Мамедов — продюсер с опытом работы на телевидении, человек, который умеет находить людей и разговаривать с ними. Он рассылал объявления в группы и паблики, постепенно выходили люди — жертвы банды, бывшие участники, очевидцы. Каждого пропускали через автора — сценаристов Игоря Залюбовина и Арину Макаренко.
Арина Макаренко получила проект почти случайно — Влад скинул ей режиссёрскую экспликацию, и она поняла, что хочет в него попасть.
Арина Макаренко, сценарист: «Я стою, курю в окно, разговариваю с Мишей. Думаю: господи, хоть бы получилось. Какая классная тема. Я читаю режиссёрскую экспликацию. Думаю: обалдеть, как это круто. Так, я должна сделать всё, чтобы попасть в этот проект».
Подготовка к интервью велась с запасом за несколько месяцев. Из-за разницы во времени Арине приходилось вставать в пять утра, чтобы созвониться с героями в Комсомольске в десять их времени. Она читала материалы, смотрела все фильмы об «Общаке», которые выходили до этого, проводила предварительные интервью по три штуки в день.
Арина Макаренко: «Бывало, что я спала по три часа, просыпалась, открывала глаза. У меня ночь — у человека утро, и он мне показывает, как он сидит в машине, там солнышко. Но я всегда подстраивалась, потому что понимала: не могу упустить героя».
Один из героев, которого мы ждали дольше всех, — Тихомиров, сын киллера. До последнего не давал однозначного ответа. Говорил, что без него фильма не будет, торговался по гонорару. Когда наконец приехал на съёмку, сел в кадр — и голос сразу стал на два тона ниже. Влад потом написал Арине: «Кажется, он только что отработал весь свой бюджет». Тихомиров в итоге сказал, что специально нас троллил — понимал, что его появление меняет тон сериала.
Эдгар Зайцев, владелец дискотеки «Чародейка», тоже сопротивлялся. Не хотел сниматься. Приехал на локацию, где мы всей командой за несколько часов переставили мебель и подготовили сет, — и отвёл Арину в сторону. Разговор один на один.
Арина Макаренко: «Он очень любезный и очень приятный человек. И в какой-то момент задаёт мне вопрос: первая строчка из Библии. Но как я человек верующий — я ему отвечаю. И он такой: согласен. То есть после того как я ему назвала первую строчку из Библии, он согласился на интервью. Я решила, что Бог мне в этот момент помог, потому что было страшно, что он откажется. Если бы он отказался — история была бы не такой полной. Я не хотела подвести никого. Тем более я видела, как стараются ребята, которые не спят ночами».
Стрелка на Лубянке
В какой-то момент нам позвонили. Передали: уважаемые люди переживают. Просят встретиться.
Мы поехали — я и Вова, один из продюсеров Okko. Встреча в «Кофемании» на Лубянке. Пришёл мужчина лет пятидесяти, представился юридическим консультантом главарей банды, которые сидят или уже вышли. Уважаемые люди беспокоились: не копаем ли мы под них, не найдём ли фактов, которые могут добавить им срок.
Михаил Бородин, продюсер: «Мне как-то не звали на стрелки со школы. Стрелки теперь проводят в "Кофемании" на Лубянке. Мы ответили честно: мы не журналисты, расследование не ведём. Нам интересно это как феномен, как история. Мы работаем по открытым источникам и с теми людьми, которые сами вызвались сниматься».
Мы предложили уважаемым людям высказаться в самом сериале — дать им эфирное время, интервью, где они могут изложить свою версию. Консультант сказал, что подумает. Не перезвонил.
Отдельный вопрос, который нам задавали зрители после выхода: почему в сериале нет самих лидеров ОПГ? Ответ простой. Мы выходили на них. Ответ был однозначным: не по понятиям разговаривать с камерой. Без вариантов.
Как это выглядело визуально
Оператор Михаил Лошкарёв и второй оператор Назар Назаров снимали тремя камерами. Автогрипп на машину — три или четыре присоски, которые «держались на честном слове». Один из последних дней съёмок: берём камеру в руки, смотрим — она держалась на одной присоске из трёх. Остальные оторвались на дороге.
Влад управлял коптером сам — это был его дебют как оператора коптера. Влад говорит, что очень гордится тем, как лёг коптер в финальный монтаж: город с воздуха выглядит именно так, как нужно.
Одно из главных режиссёрских решений — все участники ОПГ в интервью смотрят в одну сторону кадра, все остальные — в другую. Это сложно реализовать технически: зависит от того, с какой стороны ставить свет, как расположена локация. Но решение работает незаметно — и именно поэтому работает.
Одним из любимых моментов у операторов стала не конкретная сцена, а сам процесс поиска кадра. Назар описывает его через образ конструктора лего: каждая локация давала детали разной формы, и каждый раз нужно было собирать по-новому.
Назар: «Мне больше всего понравилось, как мы из локации вытаскивали всё для интервью. Каждый раз детальки были новые. Ты приходишь в локацию, смотришь: нам нужно получить этот результат, чтобы мы не потеряли атмосферу и историю. А каждый раз детальки были новые — и ты их пересобирал по-разному. Внутренний ребёнок прям радовался и кайфовал».
Почти все художественные сцены снимались до окончания монтажа. Это риск: меняется структура — и съёмки уже не переделать. Влад раскадровал весь сериал заранее, работал широкими смыслами, а не конкретными текстами. По итогу из всех художественных сцен не вошла только одна — про пожар в «Чародейке».
Монтаж
Режиссёр монтажа Павел Дятлов попал в проект через соседа — оператора Назара. Пришёл в работу ещё пока мы были в Хабаровске и Комсомольске. Открыл первые материалы — комсомольские съёмки, коптер, наружку — и сразу начал собирать сцены.
Павел Дятлов, режиссёр монтажа: «Сначала, когда говорят "90-е, бандиты", думаешь: ну всё, это уже что-то заезженное, 300 раз сделанное. НТВ какое-нибудь. Но потом смотришь подход, читаешь сценарий — и понимаешь: тут что-то иначе. Мы расскажем эту историю интереснее, чем все».
Паша говорит, что это первый проект, который ему было по-настоящему интересно монтировать. Приезжал на студию в субботу без напоминаний.
Первая сборка по сценарию, по его словам, «естественно разваливается». Это нормально для документального кино: структура меняется на монтаже, герои меняются, решения меняются. Паша и Арина Макаренко работали в паре — режиссёр монтажа как стратег, автор как эмоциональный навигатор.
Одной из самых сложных для сборки оказалась сцена покушения.
Павел Дятлов: «Сцена покушения на зоне — у нас были разные идеи по визуалу. Мы сначала решили добавить эффектов, потом убрали. Один темп, другой — в общем, я сейчас пять минут назад пересматривал и уже хочется перемонтировать, сделать сцены длиннее. Это бесконечный процесс. Нужно просто довериться в моменте тому, как было хорошо, и так выпускать. Эта сцена была одна из самых затратных и сложных».
Влад долго не мог увидеть финальную структуру — работа над сценарием шла параллельно с монтажом. «Самое сложное — ты всегда переживаешь, что твои решения не будут работать», говорит он.
После премьеры
Первая глава вышла на OKKO 28 мая 2025 года. Реакция в Комсомольске-на-Амуре — пятьдесят на пятьдесят. Кому-то понравилось. Кто-то говорит: зачем ворошить. Это ожидаемо.
Когда мы снимали, я был в бильярдной — осваивали локацию. Местные спросили, что снимаем. Мы ответили: про «Общак». Они сказали: «Да мы тут все из общака, если хотите». Без смущения, без дискомфорта. Просто было такое время.
Михаил Бородин, продюсер: «Я реально сидел и слушал всех — и думал: а может, по-другому никак и нельзя было. Вот такое жестокое время просто для всех. Мне кажется, этот фильм — ответ на разговоры о романтизации понятий и бандитских времён. Он пытается оставить послевкусие: да, это было, мы признаём эту историю. Но она никогда не вернётся».
Первый раз посмотрев сырую версию — три серии подряд, ещё в черновой сборке — я поехал и выпил стакан виски.
Бородин: «Я когда первый раз посмотрел ещё довольно сырую версию, просто залпом, три серии подряд — я реально поехал и выпил. Мне было как-то не по себе. Вот эта хтонина прям проникла в меня, пропитала. Там люди с абсолютно обыденной интонацией рассказывают о жутких вещах — и от этого становится в два раза страшнее».
Для нас важнее всего другое: документальный сериал с минимальным маркетинговым бюджетом смог конкурировать за зрительское внимание с большим художественным кино. Платформа говорит, что побили несколько рекордов по просмотрам и удержанию. Для документального кино в России — это, пожалуй, главное.
