В феврале 2024 года OKKO предложил нам документальный сериал про цыган — к выходу художественного сериала «Улица Шекспира».
Описание «Быть цыганом» в тот момент занимало один абзац. Никакого сценария, никакой механики. Было написано: документальный сериал с ведущим, который едет к цыганам. Всё остальное — придумать самим.
Главный творческий вопрос звучал просто и неприятно: зачем ведущему ехать в цыганский табор? Ответ на него определил весь сериал.
Откуда взялся стендап-комик
Режиссёр Владислав Кузнецов не любит формат с ведущим.
Владислав Кузнецов, режиссёр: «Зачем ведущий? Зачем ему ехать в цыганский табор? Это просто максимально тупо. И зачем человеку ехать в цыганский табор по собственной воле? Мы начали думать. Из предложенных вариантов был либо рэпер, либо стендап-комик. Я решил, что должен быть стендап-комик просто потому что это проще».
Идея пришла за пивом: а что если комик едет в табор, живёт там несколько дней, набирает материал и пишет стендап? Это становится канвой истории. У персонажа появляется собственная мотивация — не «я журналист», а «я ищу материал для выступления».
Изначально в качестве ведущего рассматривали Расула Чебдарова — он из малой народности, мог бы говорить с цыганами через призму собственного опыта. Потом в работу пошёл Вова Бухаров, с ним провели переговоры, согласовали даты. За несколько дней до вылета в Екатеринбург он отказался.
Вернулись к варианту, который изначально задвинули: Леонид Кулаков. Влад с самого начала хотел именно его — человека, который, по его словам, «вообще не любит цыган» и уже имел с ними конфликты. Это противостояние должно было работать драматургически.
Михаил Бородин, продюсер: «Я считаю, что нам повезло, что Бухаров нас слил. С Лёней получилось идеально».
Кулаков поначалу сомневался. На первом созвоне спросил: «Вы уверены, что я должен быть?» Влад ему рассказал идею. Лёня расхохотался — и согласился.
Кузнецов: «У него история очень простая: его выгнали из родного города, потому что он скажем так баловался по криминальной теме, ему сказали "уходи отсюда", он уехал в Краснодар, там начал заниматься стендапом. У цыган нет дома — как он и говорит в стендапе, у него нет дома. Всё срослось. Это был идеальный антагонист, герой, который реально может поменяться. А это очень важно в кино — когда герой меняется».
Стендап и документалка: новый формат
Влад настаивает: идея стендап-сериала возникла до Лёни, ещё на этапе разработки концепта. Финальная мотивация персонажа — что он едет снимать материал для шоу — была придумана как объяснение для зрителя, а потом реализована в стиле Гая Ричи: стоп-кадры, надписи, цепочки, художественная вставка с пересказом завязки.
Структура сериала строилась как единое высказывание на пять серий, а не пять отдельных историй. Первая — зрителю даётся то, что он ожидает по тиктокам. Вторая — первые намёки на что-то настоящее. Третья — золото, юбки, культурные особенности, но уже с объяснением. Четвёртая — свадьба, угар, но внутри зёрна напряжения. Пятая — разговор напрямую, когда смеяться уже не хочется.
Кузнецов: «Я хотел снимать этот сериал не просто как наблюдение. Я очень много постановочных сцен туда закладывал. Я прям брал наших героев, заставлял их что-то делать по раскадровке. Я не парился: "давай ты коня помоешь, а мы понаблюдаем". Я говорил: у нас вот есть пять кадров, нам их надо снять — и снимал как постанову. Я не очень люблю чистый наблюдательный документальный подход. Я подхожу к доку с точки зрения художественного кино в первую очередь, чтобы оно всё свистело, пердело и радовало глаз».
Цыганская почта и первые переговоры
Перед началом работы я сходил на встречу с продюсером Юлей, которая имела опыт работы с цыганами. Первое, что она сказала: никому не плати. Потому что есть цыганская почта: как только дашь одному деньги — все узнают.
Первый выезд — в Екатеринбург, знакомство с табором. Взяли гостинцы: сладости, алкоголь, тортики. Приехали. Дома снаружи — деревянные, полуразваленные. Заходишь внутрь: синий натяжной потолок, золото, гобелены, розочки. Нас встретили, накрыли стол — всё, что осталось со вчерашней свадьбы. Сидели, разговаривали, пообещали клятвенно, что приедем на следующую свадьбу.
Когда мы выехали из табора, стало понятно одно: «с этим работать» — совершенно непонятно как.
Позже появился цыганский «политический деятель» — сидели с ним в кафешке два часа, он рассказывал, что знает всех, даст двадцать контактов, всё покажет. Вышел из кафе — и перестал отвечать на звонки. Один раз написал: «Ой, я что-то наговорил». Стало понятно: много разговоров, мало дел.
Хаос как рабочий метод
Оператор Михаил Лошкарёв (Mishembo) признаётся: когда пришёл бриф по «Цыганам», первая мысль была — «разработаем концепцию света и цвета, будем чётко идти по сценарию, сделаем выверенную операторскую работу».
Михаил Лошкарёв: «Изначально мы не думали, что это настолько уйдёт в наблюдение, в которое ты не подвластен. У тебя условия твои, среда не поддавалась нашим изменениям, мы не могли никак повлиять больше».
Назар Назаров, второй оператор, понял это на свадьбе. Михаил Лошкарёв — ещё раньше, на первом интервью. Мы хотели постановочную историю, где можно всё контролировать. Потом приехали на табор и поняли, что это будет поливалово. Снимаешь непонятно что, непонятно зачем — но снимаешь, потому что это всё настоящее и происходит прямо сейчас.
Назар Назаров, оператор: «Культурный шок был на свадьбе — именно там. Ты мог видеть это в интернете, читать, слышать что угодно. Но когда оказываешься там в моменте — это воспринимается по-другому. Хоть мы и снимали, но мы всё равно как будто были гостями и были причастны к этому мероприятию. Такого веселья и такой радушности праздника мало где испытываешь».
На свадьбе в Малом Ярославце мы приехали и увидели гигантскую сцену — как у городской администрации на День города. А это была всего лишь рядовая цыганская свадьба: шашлыки, операторы с камерами, толпа гостей. Жених и невеста на танцполе не могли даже прикоснуться друг к другу.
В Екатеринбурге мы хотели снимать интервью с цыгановедом Данилом Сергеевым прямо в таборе. Сначала получили подтверждение — но за несколько часов до съёмок отказ. Пришлось перенаправляться на Свердловскую киностудию: за три часа выбили павильон, загнали туда автодом, сняли интервью.
Арина Макаренко, интервьюер екатеринбургской части съёмок: «Кто пустит тебя в табор — супер закрытое сообщество — с камерами? Вообще никто. Вот поэтому это было интересно. Подготовка там была никакой — можно так сказать». Арина описывает первый выезд в табор так: «Я попадаю на цыганскую вечеринку, и я единственная девушка в толпе мужиков. Растерялась. Какие-то мужчины тащат меня за стол, а продюсер с другой стороны берёт меня за руку: нельзя садиться за стол с мужчинами. Куда я попала? Но это было офигенно».
Леонид Кулаков в таборе
Коммуникация с цыганами — это отдельное искусство. Продюсер Ксения Гофман говорит, что самым большим вызовом был не логистический, а человеческий.
Ксения Гофман, продюсер: «Общение с цыганами — вот, наверное, это был самый большой вызов. Просто за полчаса, за полчаса до начала съёмки в Екатеринбурге, всё менялось. Ты думаешь: у нас договорённость, всё чётко. А потом — нет».
Ксения описывает главную стратегию работы с цыганами: не договариваться, а просто приезжать. С ними не надо было договариваться — надо было брать и ехать, потому что каждые пять минут у них новое мнение и новая позиция.
Гофман: «Постоянно всё менялось. Надо было просто брать и ехать. Всё что нам обещали — ни в половину не получалось. Мы просто приезжали и уже исходя из ситуации находили что снимать».
Один из поворотных моментов: мы уже были в таборе, снимали проезды на автодоме, но нас не пускали в дом. Опять кто-то снял про цыган что-то плохое, опять отказ. И в этот момент позвонили — как Миша говорит — «цыгане-бухие» и сказали: приезжайте, всё нормально. Отсюда родилась история того, как Лёня вообще попал в табор.
Для Лёни это был не просто проект. Он человек, который до этого публично говорил, что не любит цыган. Теперь ему нужно было приехать к ним, пожить рядом, собрать материал для стендапа — и сделать это честно. По ходу съёмок что-то менялось. В финальной серии это стало заметно.
Взаимодействие с Кулаковым на площадке Влад выстраивал через доверие и небольшие переговоры.
Кузнецов: «Из съёмки в съёмку он понимал, что я в наибольшей степени на его стороне и пытаюсь делать так, что ему подходит. Самый жёсткий момент произошёл в таборе. Мы приезжаем — нас выгоняют. Трёхдневная съёмка начала засовываться в трёхчасовую. Мы начали задавать все вопросы сразу. Культурные обычаи, жильё, отношение к женщине, быт — очень много всего. И мы всё это сделали за тем столом, который видите в конце сериала. Это вот наше застолье, где все пляшут, где я вытанцовываю брейк и так далее».
Монтаж: 15 терабайт
Режиссёр монтажа Андрей начал отсматривать материал, когда мы ещё доснимали. Месяц — пять дней в неделю, по восемь часов. И не успел осмотреть всё. Всего материала набралось около 15 терабайт.
Андрей, режиссёр монтажа: «Сценария не было вообще — я просто отсматривал материал, пытался понять, что к чему, провести какую-то линию. Меня на съёмках не было. По кадру было видно, что ребятам было некомфортно в той обстановке — это прям чувствовалось. Потом пришёл сценарий с блоковой структурой. Мы с Владом решили, что хотим сделать так, чтобы блоки были перетекающими друг в друга. Начали переделывать с нуля».
Влад и Андрей работали вместе, почти без участия автора на этапе монтажа. Влад смотрел на сценарные рыбы, понимал, что их придётся переделывать в монтажной, и предложил: делаем сами.
Владислав Кузнецов: «Я говорю Андрюхе: мы сейчас можем обратиться к автору, долго переписывать сценарий вместе с ним. А можем сами. Андрюха говорит: да, давай. Я говорю: я знаю, чем это может кончиться. Но вот здесь у меня было понимание, что надо пробовать».
Андрей рассказывает, что день записи стендапа стал для него самым неожиданным.
Андрей: «Я сидел и слушал то, что Леня говорит, что читает. И единственная мысль у меня была: "Что мне с этим делать? Куда это вставлять? Это нельзя никуда вставить — это слишком люто". Я думал, что всё это придётся вырезать, потому что то, что он наговорил, было слишком жёстко. И Миша, наш генеральный продюсер, подходит ко мне, стучит по плечу и говорит: "Ну и что, Андрюха, смонтируешь?" Я говорю: "Да". Сам думаю — мне конец».
Структура строилась от концепта: пять серий как единое целое. Один из финальных кусков появился в последнюю ночь перед сдачей. Влад вспомнил момент, где Лёня говорит отцу что-то про то, как хорошо, когда сын смотрит на тебя с любовью. Нашли, поставили — и пятая серия сложилась.
Коллажная анимация для заставок и «представления» героев — отдельное решение. Влад говорит, что это отсылка к Гаю Ричи: стоп-кадры с надписями, цепи, немного абсурда. Изображения цыган для коллажей прогнали через нейросети — изменили лица, чтобы не было вопросов с авторскими правами.
Что в итоге
Сериал вышел 8 апреля 2025 года — в Международный день цыган. Пять серий.
Влад говорит, что главное ощущение от работы над этим проектом — свобода. Приходил к ребятам из OKKO, говорил: хочу так. Они отвечали: класс. Не было ограничений, которые убивают творчество.
Андрей, в свою очередь, вынес из монтажа личное.
Андрей: «Самое особенное для меня — сами цыгане. Узнать их поближе было очень интересно. Данил говорил, что многие из нас потеряли то, что нужно больше проводить время с семьёй. Я уехал в Москву, я очень далеко от своей семьи, очень скучаю. И когда видишь, как цыгане большой дружной семьёй всё время вместе — это трогательно. Хотелось тоже это ощутить».
Михаил Бородин, продюсер: «Для меня это некая победа. Непростой проект, очень долгий в производстве. И это реально незабываемое путешествие. До сих пор пишут: можно организовать тур? Мы были там, куда ни одна турфирма не отвезёт — попасть вот так, внедриться в табор, посмотреть на таборных цыган, которые сохранили свою общность и культуру».
